Кажинный раз на этом самом месте
я вспоминаю о своей невесте.
Вхожу в шалман, заказываю двести.
Река бежит у ног моих, зараза.
Я говорю ей мысленно: бежи.
В глазу – слеза. Но вижу краем глаза
Литейный мост и силуэт баржи.
Моя невеста полюбила друга.
Я как узнал, то чуть их не убил.
Но Кодекс строг. И в чем моя заслуга,
что выдержал характер. Правда, пил.
Я пил как рыба. Если б с комбината
не выгнали, то сгнил бы на корню.
Когда я вижу будку автомата,
то я вхожу и иногда звоню.
Подходит друг, и мы базлаем с другом.
Он говорит мне: Как ты, Иванов?
А как я? Я молчу. И он с испугом
Зайди, кричит, взглянуть на пацанов.
Их мог бы сделать я ей. Но на деле
их сделал он. И точка, и тире.
И я кричу в ответ: На той неделе.
Но той недели нет в календаре.
Рука, где я держу теперь полбанки,
сжимала ей сквозь платье буфера.
И прочее. В углу на оттоманке.
Такое впечатленье, что вчера.
Мослы, переполняющие брюки,
валялись на кровати, все в шерсти.
И горло хочет громко крикнуть: Суки!
Но почему-то говорит: Прости.
За что? Кого? Когда я слышу чаек,
то резкий крик меня бросает в дрожь.
Такой же звук, когда она кончает,
хотя потом еще мычит: Не трожь.
Я знал ее такой, а раньше – целой.
Но жизнь летит, забыв про тормоза.
И я возьму еще бутылку белой.
Она на цвет как у нее глаза.
Темы и образы
город, река, разлука, тоска, мужчина, любовь, память, дождь, одиночество, судьба, время, вечер, молчание
Это стихотворение Иосифа Бродского соединяет грубоватую городскую речь, дворовую интонацию и почти трагическую внутреннюю исповедь. За внешней разговорностью здесь скрывается история человека, потерявшего любовь и пытающегося жить дальше среди привычного ленинградского быта.
Конец 1960-х годов в поэзии Бродского часто был временем столкновения высокой литературной культуры и обыденной речи улицы. Название с отсылкой к Некрасову звучит одновременно и иронично, и серьезно: за просторечием, шалманом, автоматной будкой и бутылкой водки постепенно проступает настоящая драма одиночества.
В стихотворении особенно важна атмосфера города — Литейный мост, река, баржи, телефонные будки, серый ленинградский воздух. Всё это превращается в пространство памяти, где герой снова и снова переживает прошлое, уже понимая, что «той недели нет в календаре».