Я зарастаю памятью, Как лесом зарастает пустошь. И птицы–память по утрам поют, И ветер–память по ночам гудит, Деревья–память целый день лепечут. И там, в пернатой памяти моей, Все сказки начинаются с «однажды». И в этом однократность бытия И однократность утоленья жажды. Но в памяти такая скрыта мощь, Что возвращает образы и множит… Шумит, не умолкая, память–дождь, И память–снег летит и пасть не может.
Темы и образы
память, лес, птицы, ветер, ночь, утро, дождь, снег, время, душа, воспоминания, тишина
В этом стихотворении Давида Самойлова память становится не архивом прошлого, а живой природной силой. Она зарастает лесом, поет птицами, шумит дождем и снегом — не хранит молча, а непрерывно звучит вокруг человека.
1960-е годы в поэзии Самойлова часто связаны с тихим возвращением к пережитому, к военной и личной памяти, к попытке понять, что остается в человеке после времени. Здесь память не названа тяжестью, но в ней есть огромная скрытая мощь — способность возвращать и умножать образы.
Стихотворение звучит мягко и задумчиво. В нем нет прямого рассказа о прошлом, но есть ощущение, что вся прожитая жизнь продолжает расти внутри человека, как лес на пустоши, превращая одиночество в пространство голосов, ветра, дождя и снега.